Incint@re
поздно что-то менять, я тебя убью, ты родишься опять
А я никогда не буду писать под окнами «Солнышко (котёнок, рыбка,зайка), я люблю тебя!» Мне не нравятся ванильные или ментоловые сопли на подоконниках, мишки Тедди и сердечки в разных местах. Мне ненравится постоянно-разговаривать-через-чёрточку иличерез_нижнее_подчёркивание, картинки с крылатыми девочками и грустными суицидальными текстами, и мне плевать на все черничные ночи, нанебесные запахи, на шерстяные носки и рубашки, на чашки чая и кофе, наподжатые ноги, на шрамы плевать. Ах да. Ещё на ресницы, слёзы имартини. А всё потому, что я хочу от тебя детей. Потому что я хочужарить с тобой картошку и мясо, а не читать статусы во всевозможных интернетах. Потому, что я хочу тебя в охренительном платье на охренительных шпильках. Конечно, с охрениительными грудью и задницей, с уложенными или неуложенными волосами на голове. Потому что я тебя хочу,а не то, что в первом абзаце завёрнуто в арафатки и фотографии кошечек.И я, как нормальный парень, хочу тебя трахать, а не обниматься в Новыйгод, с пледом, чаем и свечами. Я бы хотел дарить тебе не мягкие игрушки, и не варежки с дохлой розочкой впридачу, а, возможно, собрание Довлатова, первый снег, спрятанный в морозилке, одежду , крутые наушники или картину. Я не хочу слышать «мур», «чмоки» и «розовых тебеснов», мне приятнее слышать, как ты меня ненавидишь и через минуту стонешь от поцелуев, как ты не даёшь мне спать разговорами о политике и бьёшь меня подушкой, потому что я тебя не слушаю. И выпей водки, вконце концов. Немного. И разбей посуду, и разрежь мне все шнурки наботинках, и устрой истерику — нормальную — оттого, что ты любишь меня и тебе невыносимо видеть мой похуизм. Оттого, что я ни черта не меняюсь и не понимаю тебя. Да потому что я тоже люблю тебя, дурочка, и ты меня любишь именно таким и именно за это. И никаких стихов про«любовь-кровь», про, блять, «он обидел, слёз не видел», никаких тебе«удалить отовсюду». Скажи мне. И успокойся. Потому что ты женщина, а я мужчина. Потому что мне потрахаться и пожрать хочется, и это всегда так было, и так будет.